Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он не чего худого не сделал.

И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда придешь в царствие Твое!

И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со мною в раю.

(Луки 23; 39-43)

«Слава Богу», говорили мы — «Бог спасает в самый последний момент, даже разбойника». Нам было радостно, что наш Иисус спасает наркоманов, алкоголиков, исцеляет людей от смертельных заболеваний; мы убедились в том, что Бог делает все, чтобы спасти наши души. Так спаслись мы, наши родные, близкие, друзья, знакомые.

Конечно же, это слава Божья. Я благодарю Тебя, Иисус, за всех спасенных.

Но после спасения, как после вечеринки, предстоит вернуться домой — я прошу прощения за такое сравнение, но постарайтесь понять, а не преткнуться. Так вот, когда мы после вечеринки приходим домой, то нас ждет утро со своей реальностью, а затем напряженный рабочий день. Про вечеринку вы, возможно, вспомните, но не более. Я не спорю, вчера вы переживали праздник в своем сердце, но это было вчера, и это никаким образом не может влиять на сегодняшний день, кроме приятных воспоминаний, не так ли?

Я привел этот пример специально, чтобы понять, что момент прочтения молитвы покаяния не меняет нашу жизнь в целом — это лишь старт нашего пути к Богу. Это всего лишь начальная точка, после которой нам предстоит стать теми, кем нас хочет видеть Господь, а кто-то, возможно, никогда не поймет своего призвания — это реально, но об этом мы поговорим чуть позже.

То есть я считаю, что спасение — это длительный и трудоемкий процесс всей жизни.

Но нам ведь проповедовали по-другому — «достаточно прийти к Богу, и Он тебя изменит;

достаточно открыть сердце, и Бог сделает в тебе свою работу», говорили нам. К большому сожалению, доктрина спасения во многих протестантских церквях стала похожа на следующее: «Приди к Богу, а там все решится, все уладится, все окупится, все устроится».

В молитве покаяния мы открываем дверь своего сердца Господу, заявляя, что теперь наша жизнь принадлежит только Ему. Другими словами, мы приглашаем Иисуса в свою жизнь в целом, просим Его, чтобы Он стал нашим Господином, нашим Царем. И вы знаете — Он приходит, причем тут же и абсолютно ко всем, кто молился и просил искренне. Приходит к вам на работу, в семью, в ваш круг общения, в ваши финансы, к вам в гараж и говорит: «Продай или отдай эту рухлядь, а то ты еще пятнадцать лет в ней ковыряться будешь, а не ездить, иди, вникай в слово Мое». Он же царь, Ему виднее. Но тут происходит конфликт. Никто из нас и не думал пускать Его на работу как Господина, потому что у нас там такие проблемы, что лучше мы сами их решим. Какой там Бог. Прийти к нам в дом — это тоже целая дилемма, мы Бога пускаем аккуратно, чтобы не натворил чего, вазу китайскую чтоб не разбил. Это конечно образно и смешно, но очень похоже на правду. Но это же Царь или нет? С Царем так нельзя.

Оказывается, наши планы собственной жизни оказались намного сильнее планов Божьих. Мы пока не готовы к такому визиту.

Друг мой, доверие Богу — это не дух, который летает в космосе и по твоей просьбе вселяется в тебя, и ты начинаешь во всем Ему доверять. Доверие Богу достигается твоими трудами, постами, молитвами, жертвами. А что тогда говорить о вере, надежде, любви?

Вы никогда не станете хорошим акробатом, пока не набьете себе много шишек и ссадин. Возможно, даже будут переломы, но только так вы станете мастером.

Так что после молитвы покаяния мы не то что не спасены — какой о спасении разговор —мы еще даже Богу доверять не умеем. Доверять нам предстоит научиться, так же, как и верить и любить. Молитва покаянии — это не спасение, это капля в море спасения.

Большинство наших церквей построено именно на этом откровении: «Мы спасены, это собрания спасенных людей». Это ошибка. Я сомневаюсь, что пять процентов прихожан в наших церквях спасены. Я думаю, им предстоит не мало трудов, чтобы попасть в рай.

Бог не спасает лентяев.

После всего мы, в каком-то смысле, завидуем разбойнику, который был распят с Иисусом, нам хочется сказать: «Конечно, он сразу в рай, а нам всю жизнь нужно чем-то заниматься». А чем заниматься — мы плохо представляем. Оказывается, мы верим в то, что Бог ВЫВОДИТ (то есть спасает), но мы еще не поняли главного: Бог ВВОДИТ.

Мы точно так же, как народ Божий, вышли из Египта и остановились на спасении.

В истории исхода народа Божьего из Египта существует одна важная деталь — там момент спасения перечеркнут жирным штрихом, потому что народ не вошел в землю обетованную. Это же авария! Это катастрофа! Из Египта вышло народу шестьсот три тысячи пятьсот пятьдесят, это только мужчин от двадцати лет и выше, годных для войны. Не считая женщин и детей, также не было исчислено колено Левиено. Представьте себе количество людей. Это же мега-церковь, а кто в результате вошел в землю обетованную?

Чтобы разбить иллюзию, что это происходит не с нами, приведу пару примеров.

У Бога был план, как спасти народ Израильский. Бог явился Моисею в пустыне и убеждал Моисея — подчеркиваю, УБЕЖДАЛ — взяться за эту миссию. Моисей успешно отбил все Божьи просьбы, после чего возгорелся гнев Божий на Моисея, и только после этого он согласился. Народ же израильский начал роптать еще до исхода, когда в результате споров с Моисеем фараон решил удвоить норму кирпичей для израильтян.

Бог, совершив великое чудо, вывел народ из Египта; народ ответил ропотом — где наш чеснок, лук, мясо? Никто из них всерьез не собирался вникать в Божий план, обычные бытовые нужды интересовали людей больше. Это и был самый большой грех. Скажите, как мог Господь доверить этим людям завоевание земли обетованной? А разговоры о спасении были? Были. Свидетельства были? Больше наших. На глазах у всех море Красное раздвигалось. У нас тоже так же: «Бог такой молодец, наркоманов спасает! Исцеляет! Чудеса творит! Но не дай Бог наше мясо пропадет, или чеснока не хватит».

В пустыне буквально произошло перерождение: умерло поколение людей, которые считали, что они нужны Богу, но родилось поколение людей, которые научились тому, что им нужен Бог. То есть теперь не Бог бегал за людьми, а люди за Богом. Только таким людям Бог позволил войти в землю, где течет молоко и мед.

Нам нужно вбить это понятие в свое сердце. И перестать ориентироваться на спасение, потому что это исключительно Божье решение, спасен ты или нет. Существует учение о том, что даже нельзя допускать мысли, что ты не спасен. Оно мотивируется тем, что Иисус уже искупил нас ценой Своей крови. Это истина — Иисус искупил нас ценой Своей крови, да и аминь. Но я против того, чтобы люди прикрывались лишь одними провозглашениями по этому поводу. Нужно жить соответственно. Если ты искуплен кровью Христа и знаешь, что спасен, я сомневаюсь, что тебя будет интересовать то, чему ты сегодня придаешь большое значение. А насчет провозглашений я скажу так: часто люди используют это как покрывало, которым можно прикрывать свою христианскую жалкую душонку. Этим покрывалом очень удобно прикрывать лень и лукавство. Но потом появляется пророк Илия, и все эти провозглашения знаете где оказываются? Там же, где и четыреста пророков вааловых.

Я предлагаю оставить разговоры о спасении и перейти к делу. Начать поиск Бога, покоряться, смиряться, сокрушаться перед Ним, как перед своим Царем. Я предлагаю поверить в Бога, который знает, что каждому из нас делать со своей жизнью.

Я проповедую Бога, за которым нужно бежать, Его нужно искать, за Него нужно умирать, сражаться. И еще я верю, что это в результате и явится нашим спасением.

Ибо Он поступит как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тот час отправился.

Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов;

Точно так же и получивший два таланта приобрел другие два;

Получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета.

И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: «господин! Пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них».

Господин его сказал ему: «хорошо, добрый и верный раб! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего».

Подошел также и получивший два таланта и сказал: «господин! Два таланта ты дал мне ; вот, другие два таланта я приобрел на них». Господин его сказал ему: «хорошо, добрый и верный раб! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего».

Подошел и получивший один талант и сказал: «господин! Я знал тебя, что ты человек жесткий, жнешь, где не сеял и собираешь, где не рассыпал. И убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое».

Господин же его сказал ему в ответ: «лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю где не рассыпал;

Посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью;

Итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов,

Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у не имеющего отнимется и то, что имеет;

А негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов».

(Матфея 25:15-30)

В церквях существуют две категории людей. Первые понимают, что нужно что-то делать со своей жизнью, и Божье искупление используют во благо, для того, чтобы обрадовать своего Господина. Такие люди похожи на пчел, они все время что-то ищут, добиваются, к чему-то стремятся, возможно, это ворчуны или скряги с непростыми характерами, но они—трудяги. Это те, кто мечтает найти Бога там, где, кажется, Его не может быть. Мое почтение таким людям, это непризнанные людьми герои веры. Но они будут признаны Богом.

Вторая категория людей—это, конечно же, противоположность первой, но это не проявляется в каких то бесовских проявлениях или злобной агрессии. Это такие же, как и все, христиане, люди, которые всю жизнь проводят в своей церкви, с поднятыми к небу руками во время прославления. Это все мы, кто любезно улыбается, но уже не верит в свою улыбку. Это мы все, кто продолжает ходить в церковь, потому что ходить больше некуда, ходить в другие заведения мы не пригодны, фэйс-контроль не пропустит.

И единственное, на что мы способны—это спекулировать понятиями: «Бог, ну ты же меня спас, Ты же за мной так долго бегал, я пришел, я—звезда, давай, люби меня. А что, разве не так, если хотите со мной спорить, я вас обломаю, вы знаете сколько за мной бегали, сколько мне проповедовали, для того чтоб я покаялся? Так что я-то себе цену знаю». И вот такой парад звезд собирается в воскресенье в церковь на служение и верит в Бога, и славит Его, только по-своему, по-звездовски. Ничего эти люди со своей жизнью делать не будут, потому что они знают себе цену, они себя не на помойке нашли.

Только в итоге Бог придет к тебе и спросит: «Ну, как дела»? А ты нормально даже ответить не сможешь, будешь нести чушь типа: « Я знал, что ты Господин злой», короче, «Бог, я бы с радостью, но в тебе есть одна проблема». Вы представляете, стоит перед царем какашка и заявляет, что проблемы не в нем, а в Боге. Вот это расклад тот еще. Но мы все так делаем. Это ужасно.

Бог называет раба, который трудился и заработал еще пять талантов, «добрый раб».

Богу нравятся те люди, которые бегут за ним. Это правильное направление сердца.

Друг мой! Но как только мы с тобой начинаем играть с Богом в игру типа «Боже, я же покаялся, ну-ка мне да побольше», если не мы бежим за Господом—мы лукавим и ленимся, и начинаем рассуждать о спасении гадательно.

Пусть это не прозвучит к разочарованию, а будет страхом ко спасению: мы можем провести в пустыне всю свою жизнь. Это запросто, так Библия говорит на примере книги Исход. Всю жизнь провести на скамейке своей церкви, не увидев величия и славы Божьей. Это чревато тем, что в итоге нас выбросят во тьму внешнюю, там будет плач и скрежет зубов.

Отрывок из песни:

Но теперь Тебя Иисус я в своем сердце берегу,

И одним из самых первых на ристалище бегу,

Все быстрее и быстрее я хочу бежать.

Чтоб Тебя скорей обнять.

Хотелось бы, чтобы эту песню подпевали многие-многие сердца.